News

Ассоциация Kazenergy презентовала Национальный энергетический доклад, основные тенденции которого в значительной степени перекликаются с обзором Международного энергетического агентства. По прогнозам экспертов, глобальная энергокарта претерпевает масштабные изменения, намечаются тенденции, которые только усилятся в среднесрочной перспективе. Проанализировав мировые тенденции, Казахстан сделал ставку на уголь и уран. Использование этих ресурсов должно позволить Казахстану создать конкурентоспособные продукты глубокой переработки.

Международное энергетическое агентство в своем прогнозе на период до 2035 года предсказывает перераспределение мирового спроса на энергоресурсы, смену энергетического амплуа многих стран – переход от импорта к экспорту и, в связи с этим, изменение направлений транспортировки нефти, газа и угля.

Если рассматривать вопрос в страновом аспекте, то крупнейшим потребителем энергоресурсов до 2020 года будет Китай, а затем эстафета перейдет к Индии, которая станет крупнейшим импортером угля, а затем и нефти. В связи с этим, по мнению экспертов агентства, каспийская нефть наряду с углеводородами из России, с Ближнего Востока, из Африки, Латинской Америки и Канады будет экспортироваться в Азиатский регион.

Помимо изменений на энергетической карте мира, другой важной тенденцией можно назвать удорожание и усложнение технологий добычи первичных энергоресурсов. В мировой практике принято оценивать рентабельность добычи энергоресурсов посредством индекса EROEI (Energy Returned on Energy Invested), обозначающего соотношение полученной энергии к затраченной. Так, чем выше индекс, тем более рентабельным является энергоресурс.

«С течением времени, когда страны переходят к более глубоким месторождениям, которые трудно извлекать, это отражается на себестоимости нефти. К примеру, в 1970 году в Канаде, истратив одну единицу энергии, получали 56, а по данным 2010 года – всего 15», – пояснил председатель ассоциации Kazenergy Асет Магауов. Относительно нефти можно сказать, что EROEI этого вида энергоресурсов неуклонно падает на протяжении последних десятилетий, но его изначально высокие показатели позволяют нефти оставаться выгодным и перспективным видом топлива. В 1970 году EROEI нефти составлял около 30, а в 2000 – примерно от 10 до 20.

Несмотря на удобство этого индекса, его часто критикуют за необъективность, так как он не отражает множество сопутствующих факторов, и нет однозначного ответа на вопрос, какие из них стоит учитывать при расчете. К примеру, влияние на экологию, вид получаемого топлива, его географическое месторасположение и другое.

Хорошо иллюстрируют ситуацию сложности в извлечении сланцевого газа. «В Казахстане нет специальных исследований по поиску месторождений сланцевого газа. К тому же для его извлечения необходимы специальные технологии, которые предполагают большие расходы воды. А так как в Казахстане запасы воды достаточно скромные, то нет гарантии, что, даже если найдут месторождения, его будут разрабатывать», – заявил министр нефти и газа РК Узакбай Карабалин.

Тенденция снижения EROEI однозначно справедлива и для Казахстана. Стоит вспомнить хотя бы крупнейшее Кашаганское месторождение, где коллектор залегает на глубине около 4,2 тыс. метров ниже дна моря, что значительно усложняет извлечение нефти. Однако конкретные данные о количестве энергозатрат на добычу полезных ископаемых конкретных месторождений в открытом доступе отсутствуют.

«Несмотря на значимость показателя EROEI, отсутствие четкой методики его вычисления делает показатель более полезным при сравнении энергетических альтернатив, чем при определении энергетической политики. Снижение показателя EROEI для добычи нефти, наблюдаемое с 30-х годов прошлого столетия, обусловлено увеличением объема капиталоемких труднодоступных ресурсов по отношению к низкозатратным по мере их активной разработки. Надо признать, что в наших экономических условиях использование EROEI сложно ввиду неэффективности производства или производственного цикла, приводящих к разнообразным неоправданным затратам», – пояснила аналитик Агентства по исследованию рентабельности инвестиций Камилла Манакова.

Снижение рентабельности традиционных видов энергоресурсов заставляет многие страны искать иные пути обеспечения собственных экономик энергией. Однако увлечение возобновляемыми источниками энергии и продвижение зеленых технологий ускоренными темпами иногда дают обратный эффект. Об опасности протекции ВИЭ в ущерб традиционным видам энергии предупредил в очередной раз Нурсултан Назарбаев.

«Энергия солнца и ветра революции не создаст в электроэнергетике, но это создает условия для улучшения технологий», – сказал президент в своем ежегодном послании. Ярким примером обратного эффекта лоббирования зеленых интересов стала Германия, где вопреки всем декларациям замещение атомной энергии происходит за счет включения ТЭС на самом низком, самом грязном угле – местном лигните. В 2013 году, по сообщению источника, порядка 50% электроэнергии Германии выработано на угольных станциях.

В процессе борьбы за экологию Германия еще в 90-х годах начала замещать угольные станции газовыми ТЭС, АЭС, ветровой и солнечной энергией. Экономический кризис 2008 года снизил спрос на электроэнергию, но цены на газ, вначале понизившись, в 2009 году снова выросли, а квоты на выбросы СО₂ обесценились. Дотации на ВИЭ путем дополнительного налогообложения переложили на газовую энергетику, что в целом привело к росту доли угля в производстве электроэнергии Германии.

«Для понимания причин преимущества топливной конкуренции достаточно взять краеугольный принцип энергетики: самая дешевая генерация имеет максимальные перспективы роста. Так было в 90-е годы и в начале 2000-х, когда при поддержке федерального правительства Германии развернулось масштабное строительство газовых ТЭС. Так происходит и сегодня», – отметил эксперт.

Как уже стало ясно, ископаемые виды топлива оставят за собой лидерство, а доля всех возобновляемых источников энергии не составит и 10% в структуре мирового топливного баланса к 2030 году. По данным Национального энергетического доклада ассоциации Kazenergy, доля нефти, газа и угля к 2030 году составит 85%, в том числе доля нефти сократится до 25% в общем энергетическом балансе.

Уголь сохранит за собой лидирующие позиции в общей структуре извлекаемых природных энергоресурсов, его доля составит 46%, а урана – 30%. Проблема казахстанского угля заключается в том, что ввиду его характеристик ограничены возможности экспорта. Основной импортер казахстанского угля – Россия – ведет последовательную политику по отказу от экибастузского угля, что повышает риск значительного снижения экспорта угля уже после 2020 года.

Большую перспективу казахстанские энергетики видят в использовании урана в качестве энергоресурса. «Основные месторождения Казахстана могут разрабатываться наиболее экономичным и экологичным путем – способом подземного выщелачивания. По итогам 2012 года добыча урана в Казахстане составила 37% от мировой добычи», – отметил Асет Магауов.

Последствием повышения стоимости энергоресурсов может стать снижение конкурентоспособности энергозатратных производств. «Региональные различия цен на энергоносители определят уровень конкурентоспособности промышленности и будут влиять на стратегию развития компаний и принятие инвестиционных решений», – отметила в своем докладе исполнительный директор Международного энергетического агентства Мария Ван дер Ховен. Специалисты агентства уверены, что во многих развивающихся азиатских странах рост внутреннего спроса на энергоемкие товары повлечет за собой быстрый рост их производства, а затем и экспорта. В то же время США, где цены на энергоресурсы гораздо ниже, чем в Европе, будут наращивать экспорт энергоемких товаров: прежде всего, продукцию химической промышленности.

Как известно, химическая промышленность – очень энергоемкая отрасль, но одновременно одно из перспективных направлений развития индустрии Казахстана. «Мы определили более 30 продуктов переработки нефти, газа, минералов, которые надо сделать до 2020 года. Это даст увеличение производства химии в 10 раз, изменит структуру отрасли, повлияет на структуру промышленности», – заявил министр индустрии и новых технологий Асет Исекешев на пленарном заседании в мажилисе парламента.